Вы можете смотреть сайт в сопровождении духовной музыки: Все мантры
english на главную

Наука экстрасенсорика

 
Россия. 123317 Москва, ул Литвина-Седого д.3, в помещении "Центра Здоровья" ...
тел. +7 (499)259-65-81; моб. +7 (926) 108 27 77
lugovg@mail.ru

База отдыха Аркаимские Просторы
База отдыха Аркаимские Просторы

 

  ПРИРОДА БОЖЕСТВА

 

   

 

 

Господь с белым телом, незапятнанный изъянами, Совершенный Будда - украшение твоей головы. Ты смотришь с состраданием на всех существ, Тебе, Ченрезиг, я кланяюсь.

Такова знаменитая похвала наиболее популярному божеству Тибета. Кто же на самом деле такой Ченрезиг, божество с белым телом и четырьмя, иногда тысячью, рук? Что это за божество, к которому тибетцы питают особую преданность, и медитацию которого сейчас также практикуют многие люди и на западе? Лучезарный ли это бог, мягкий и сострадательный, который, с далекого неба, постоянно следит за судьбой существ, как верят большинство тибетцев? Или это простое символическое изображение, как иногда думают на западе? Или же он – это другая реальность, более глубокая и богатая? Во-первых, нам надо понять, что Ченрезиг является как видимостью, божественной манифестацией, так и сущностью, внутренней реальностью, причем одно не исключает и не противоречит другому. Видимость Ченрезига – это символ его сущности в наглядном выражении. Посредством этой видимости мы можем подступиться к сути Ченрезига. Видимость исчерпывает сущность не более, чем сущность отрицает видимость. Полагать будто Ченрезиг имеет лишь внешнее к нам существование, было бы ошибкой. Но было бы ошибкой также и видеть его всего лишь как абстракцию. Необходимо уловить связь между двумя аспектами божества (видимостью и сущностью), с тем чтобы понять и его природу, и медитацию.   Сперва, кто такой Ченрезиг по сути? Ченрезиг – это характер бытия ума, а именно союз пустоты исострадания. С точки зрения окончательного смысла Ченрезиг – это истинная природа ума. Другими словами, можно сказать, что Ченрезиг – этободхичиттав ее двух аспектах:

 

·       Абсолютнаябодхичитта, соответствующая пустоте,

·       Относительнаябодхичитта, соответствующая состраданию.

 

Когда описывают природу ума, часто употребляют такие термины, как пустота и ясности, нежели пустота и сострадание, как употребили мы только что. На деле, ясность и сострадание – одно и то же; оба понятия означают динамическую экспрессию ума. Для описания же этих двух неразрывно соединенных аспектов имеется много синонимов:

 

·       пустота и сострадание,

·       знание и средства,

·       абсолютный аспект и относительный аспект,

·       характер бытия и характер проявления, и так далее.

 

Какие бы слова мы ни использовали, Ченрезиг возникает из той же самой реальности. Он – пробужденная природа ума каждого существа, любовь и сострадание, искони присутствующие вдхармакае.

Ченрезиг внутри нас, потому что любовь и сострадание не являются качествами, добавляемыми к уму. Эти качества являются частью пробужденного состояния, даже если сейчас для нас это состояние существует только потенциально.

Различная степень любви и сострадания, которую мы наблюдаем у разных существ, соответствует большей или меньшей степени актуализации этого потенциала, и большей или меньшей силе влияния Ченрезига в нас. Но нельзя сказать, что какое-либо существо полностью лишено любви и сострадания, поскольку это отрицало бы наличие в таком существе пробужденной природы, общей всем существам. Просто, шоры, закрывающие ум, временно могут быть настолько густыми, что сокрытые в нас качества не проявляются.

Фундаментальная неправильность функционирования нашего ума выражается в форме разделения на я и другое. Мы ошибочно хватаемся за "я", к которому питаем привязанность, и в тоже самое время измышляем "другое", которое оказывается базисом для неприязни. Такая двойственность не дает проявиться свободному и спонтанному выражению любви и сострадания, удерживает их в потенциальном состоянии. В результате, вместо пожелания счастья существам, мы желаем счастья себе. Вместо стремления к устранению их страдания, мы стремимся к устранению собственного страдания. Вместо радости счастью других, мы радуемся своему счастью. Вместо того, чтобы равностно видеть существ, мы вовлекаемся в игры, отдавая кому-то предпочтения и становясь на чью-то сторону. Так что, "наш" Ченрезиг остается сокрытым.

Фраза о том, что Ченрезиг является истинной природой ума не отрицает проявления его формы. Сущность выражает себя через видимость. Ченрезиг существует на уровне предварительного смысла, когда проявляется в форме божества, в которой его обычно знают. Он – видимое выражение, которое принимают все будды с целью помочь нам активизировать любовь и сострадание, находящиеся в данный момент в нас лишь потенциально, и раскрыть в нас самих абсолютного Ченрезига. Даже его имя выражает его природу; каждый слог, что составляет его тибетское написание имеет смысл:

 

·       чензначит глаз;

·       реподразумевает непрерывность;

·       зигозначает взгляд.

 

ПолучаетсяЧенрезиг– это тот, кто "неотрывно смотрит на всех существ взором сострадания."

Родство Ченрезига, как потенциала сострадания в нашем уме, с Ченрезигом, проявляющимся в виде божественной формы, – вот подлинное основание этой практики:

 

·       С одной стороны, Ченрезиг, как проявленное божество, олицетворяет и передает силу милосердия и сострадания ума всех будд;

·       С другой стороны, наш ум наделен возможностью любви и сострадания;

·       В-третьих, неизбежная взаимосвязь, соединяющая все вещи, заставляет с необходимостью воздействовать первый фактор на второй и раскрывать его.

 

Без потенциала, присутствующего в нашем уме, божество оставалось бы внешним, прекрасным и сияющим, но неэффективным видением. Без божества же наш потенциал остается незадействованным. Так происходит с точки зрения пути. Однако, с точки зрения предельного пробуждения, вне понятий о внешнем и внутреннем и вне всякой двойственности, – уже не существует разницы между божеством и нашим собственным умом, который сам – будда.

Когда мы делаем медитацию Ченрезига, то если видим, что любовь и сострадание растут в уме, – это знак плодотворности практики. Относительный Ченрезиг является тогда опорой развития абсолютного Ченрезига, который уже всегда остается внутри нас. Понимание того, что Ченрезиг, в действительности, не отделен от нас и присущ нашему уму, позволяет нам глубоко проникнуть в практику.

Нам необходим относительный Ченрезиг, чтобы реализовать абсолютного Ченрезига. Культивация формы и атрибутов божества и повторение его мантры приводит нас к осознанию сострадания, присутствующего в нашем собственном уме, являющемся также и пустотой. Сила милосердия, передаваемая относительным Ченрезигом, направляет нас к абсолютной природе собственного ума, динамикой которого является любовь и сострадание.

 

 

Ченрезиг и сострадание являются, как мы только что увидели, одной и той же реальностью. Великий Милосердный – это форма, принимаемая динамикой бесформенного ума. Поэтому неплохо бы понять эту природу любви и сострадания.

Сперва необходимо осознать ценность того, насколько нам повезло иметь человеческое существование. Если сравнить наши самые огромные страдания или серьезнейшие трудности с теми, которые претерпевают животные, мы увидим, что наше состояние не настолько мучительно, как их. Когда, например, животное больно, его физическое страдание одинаково человеческому страданию от болезни, но у животного мало средств уменьшить мучение: оно не может описать болезнь, у него нет ни врача ни лекарств, на которые можно было бы положиться. Когда животное подвергается сильному холоду или интенсивному жару, у него нет ни малейшей возможности укрыться от них. Когда на них взваливают тяжелейшую работу, животное не вольно отказаться. Между тем как люди, даже самые бедные и убогие, имеют хоть какую-то толику свободы, благодаря которой пытаются найти средства, могущие улучшить их положение.

Большинство людей, однако, видят лишь собственное страдание и непрестанно стенают по поводу самих себя: "Как мне плохо! Как долго я болею! Как мучительно мое состояние! Какие громадные у меня сложности!" Они и не задумываются о том, чтобы посмотреть на страдания других, даже когда это страдание, как в случае с животными, значительно более сильное и жестокое, чем их собственное.

Если мы не понимаем страдания других, мы совершаем много поступков, которые оказываются вредоносными. В виду своих негативных характеристик, эти действия приводят к страданию в будущих жизнях, хотя мы разумеется и не желаем этого.

В Буддизме, в целом, и в частности в великой колеснице, просто сам факт наличия осознания трудностей и страдания у других, считается весьма благотворной внутренней позицией, ведь именно благодаря ей любовь и сострадание естественно зарождаются в нас.

Любовь и сострадание суть два близкородственных понятия. Их, тем не менее, отличают в зависимости от направленности внимания: на обретение счастья или же на избавление от страдания.

Во-первых, любовь – это пожелание существам быть счастливыми как в настоящем, так и в будущем. Кармической причиной счастья является положительные действия тела, речи и ума. Счастье в будущих жизнях зависит от того, как мы используем нашу теперешнюю жизнь. Любовь, значит, – это не только желание счастья для других в этой жизни, но также желание и того, чтобы другие закладывали фундамент счастья на будущее своим положительным образом действий. Сострадание, с другой стороны, берет страдание за точку отсчета. Сострадание есть пожелание того, чтобы существа могли немедленно освободиться от страдания, являющегося результатом прошлых негативных действий, и чтобы не создавали причин будущего страдания своей отрицательной деятельностью в настоящем.

Счастье других, сейчас и в будущем, и прекращение страдания других, сейчас и в будущем, оказывается тогда причиной глубокой радости.

Другой важный пункт – безмятежность или равностность. Обычно свои взаимоотношения с другими мы подразделяем на три категории: отношения с теми, к кому чувствуем симпатию или привязанность, отношения с теми, к кому у нас антипатия или ненависть, и отношения с теми, к кому мы индифферентны. Последние две категории более важны, чем первая. Мы должны избавиться от указанной привычки, и учиться видеть всех существ с той же любовью, какую испытываем к своей матери или к своему самому дорогому другу. Нам не следует делить людей на группы или делать исключения.

Любовь, сострадание, радость и равностность составляют "четыре неизмеримых" – самое ядро практикимахаяны. Когда эти четыре чувства пронизывают наш ум и руководят тем, как мы мыслим, разговариваем и действуем, это называетсябодхичитта.

Возможно, бодхичитта – основополагающее желание блага другим – и является естественной склонностью в умах некоторых людей, однако, мы большую часть времени обращены на себя и думаем весьма узко. Каково же наше неявное желание? "Пусть я, сам, избавлюсь от страдания и причины страдания! Как было бы радостно для меня навсегда избавиться от страдания и обладать вечным счастьем! Такие-то и такие-то – мои друзья, такие-то и такие-то – мои враги, а что до остальных, меня они вовсе не волнуют!"

И еще: "Для меня – счастье; для меня – то, что мило; для меня – то, приятно; для меня – то, что красиво; для меня – то, что ценно..." Из-за сильной привязанности, которая пристегивает нас к "я", мы отворачиваемся от любви и идем ко все более глубокой двойственности: "Мне, пусть повезет, а моему врагу, пусть не повезет; мне, – то, что хорошо, а моему врагу, – что плохо; мне, – красоту, а моему врагу, – уродство; мне, – приятное, а моему врагу, – плохое; мне, – выиграть и обрести, а моему врагу, – проиграть и потерять!"

Такая заинтересованность собой и неприятие или неведение относительно остальных заставляет нас совершать многие негативные действия.

Когда же, напротив, "четыре неизмеримых" пребывают в нас, мы естественно минуем все то, что могло бы причинить другим вред, и естественно идем к тому, чтобы быть им на пользу. Тогда мы даем счастье другим и одновременно создаем фундамент собственного счастья в будущем. В этом благо для нас и столько же для других.

Чтобы зародить добродетелибодхичитты, которые пока не пробудились в нашем уме, и далее развивать, а не убавлять те качества, что уже есть, но еще не расцвели до конца, сильнейшим методом является, несомненно, медитация Ченрезига.

Бодхичиттапронизывает все практикимахаяны, и ее следует рассматривать, как бесценное сокровище. Атиша был одним из величайших наставников из Индии, он помогал распространять Буддизм в Тибете. Всякий раз, когда он называл имя кого-либо из мастеров, от которого получал учения, то соединял ладони на уровне сердца в знак уважения, преданности и благодарности. Однако, когда он называл имя Серлингпы – одного из его учителей – то складывал ладони над головой. Удивленные такой разницей, однажды некоторые ученики спросили его, в чем причина. Они спросили его, значит ли это, что Серлингпа был выше других. Атиша ответил: "Не в этом дело: все мастера, от которых я получал учения, были одинаково совершенны, но именно благодаря Серлингпе в моем уме зародиласьбодхичитта. И именно в знак признательности такому необычайному дару я складываю ладони над головой, когда произношу его имя."

Многие люди в Тибете разыскивали Атишу, желая расспросить о глубоком смысле пустоты, получить объяснения по теорияммадхьямаки и ваджраяны. И неизменно он отвечал, что невозможно понять пустоту или практику ваджраяны, еслипрежде не развитабодхичитта. Поэтому он всегда училбодхичитте.

Исполнять практику любви и сострадания не всегда легко, поскольку у нас еще не достаточно много силы помогать другим. Осознавание своей неспособности принести действенную помощь в большинстве случаев не должно, однако, становиться причиной разочарования. Как бы то ни было, мы можем, по меньшей мере, молиться и делать пожелания во благо тех, кто страдает и, в частности, нам следует желать того, чтобы стать способными помогать им в будущем. Таким путем мы воспитываем своюбодхичиттуи мало помалу обретаем способность действительно помогать другим.

Бывает, что несмотря на добрую волю и помощь, которую мы искренне пытаемся предложить, нам отвечают с досадой и раздражением. Тогда мы реально рискуем оказаться втянутыми в цепную реакцию агрессивности, и можем сказать себе, что не станем снова помогать тому, кто реагирует на наше великодушие таким образом. Необходимо тогда четко понимать эту ситуацию, чтобы не начать действовать вразрез с состраданием. Человек, который проявляет враждебность к нам перед лицом нашего положительного намерения, не действует свободно. Он находится во власти неведения,кармы и тревожащих эмоций, которые не дают ему действовать иначе в настоящий момент. Хоть мы и думаем, что он мог бы вести себя по-другому, но у него не было выбора. Как сказал Шантидева:

 

Я не злюсь

На болезнь, которая заставляет меня страдать.

Почему же у меня должен быть гнев на других?

Они, тоже, находятся под влиянием условий (которые заставляют их действовать таким образом).

 

Понимание того, что другие несвободны, когда агрессивны, не позволяет нам, в свою очередь, отвернуться от них. Наоборот, у нас возникает еще большее сострадание к ним, и мы желаем, чтобы, даже если мы и не можем помочь им сейчас, суметь помочь им в будущем.

Мать, у которой несколько детей, любит их и уделяет им одно и то же внимание и заботится обо всех них. Может так случиться, однако, что один ребенок, из-за болезни или некоторой временной трудности, показывает свою агрессивность по отношению к матери, несмотря на заботу и доброту, которую та оказывает ему. Возможно он даже попробует оскорбить или ударить ее. Всякое возможно. Тем не менее, мать не подумает: "Это больше не мой ребенок; я не хочу заботиться о нем; я не стану делать ничего для него." Напротив, она понимает, что его реакции вызваны болезнью или другими обстоятельствами. У нее еще больше любви к нему, она терпеливо выносит его резкости, и желает помочь ему, как только это возможно. Когда мы подвергаемся несправедливой агрессии других, нам следует придерживаться такого же отношения.

Конечно, наши любовь и сострадания сейчас несовершенны. Это нормально, поскольку мы обыкновенные существа. Нам следует рассматривать процесс развития любви и сострадания как период ученичества, как последовательное продвижение. Это вроде того, как, когда ребенок идет в школу, то сперва учиться читать и затем мало помалу, по мере продвижения в старшие классы, приобретает новое знание, основанное на раннее полученном знании. Не следует питать каких-либо сомнений относительно возможности развить любовь и сострадание. Они – не идеи, существующие вне нас самих, но как мы видели в разделе об абсолютном Ченрезиге, эти качества существуют уже сейчас в нашем уме в совершенном, однако скрытом виде. Ввиду же безошибочной взаимосвязанности всех феноменов, несомненно, наше относительное и фактическое ученичество принесет реализацию этих потенциальных качеств.

Сострадание подразумевает наше желание освободить всех существ от самсары, и может показаться, что необозримость этого желания превращает его во что-то несуразное. До сих пор нам не удалось избавиться самим отсамсары, тогда, какой толк мечтать об избавлении всех прочих! И тем не менее, как раз именно это благородное и смелое устремление приводит нас к собственному освобождению. Коль скоро же мы достигаем пробуждения, оно становится той динамической силой, которая позволяет нам помогать остальным. И даже сейчас данное умонастроение приносит огромную пользу. Оно уменьшает наше собственное страдание и дает возможность уже теперь облегчить страдание других.

Безбодхичитты, то есть без любви и сострадания, всякая другая практики, не важно насколько глубока та ни казалась бы, не является путем к пробуждению: ниши нэй(успокоение ума), ни медитации на божествах, ни упражнения с тонкими каналами и энергиями.

На западе сегодня имеется много технологий, позволяющих делать удивительные вещи. Люди могут летать в космос, передвигаться под водой, воспроизводить и передавать на расстояние изображения и слова, перемещаться на длинные дистанции за короткое время, и делать многое, о чем только могли мечтать в прошлом. Но никто не смог бы изобрести и использовать эти вещи, если бы не было открыто и не использовалось электричество. Без электричества все остановилось бы: машины стали бы неподвижными и ненужными предметами.

Бодхичитта– это электричество духовной практики. Если его отрубить, ничто не получится. С другой стороны, сбодхичиттой, фазы построения и завершения в медитации на божествах становятся подлинным путем к пробуждению; медитация на пустоте становится путем к пробуждению; и концентрация на тонких ветрах и каналах становится путем к пробуждению. Одушевленнаябодхичиттой, любая обычная активность, любые действия в мире становятся путем к пробуждению.

Тот, у кого есть весь разум и наука мира, но у кого нет сострадания, не сможет по-настоящему совершить что-либо истинно полезное для других. Зато тот, у кого любовь и сострадание находятся глубоко в нем самом, будет приносить благо другим во всем, что делает.

 

 

 

Ченрезиг, как выражение сострадания всех будд и нашего собственного ума, должен присутствовать среди людей, которые страдают. Это присутствие принимает различные формы, многообразие которых гораздо обширнее, чем мы можем сперва себе вообразить.

В Тибете некоторые высокие ламы по происхождению считались эманациями Ченрезига (последняя глава содержит биографии некоторых из них). Например, Далай Ламы и Кармапы провозглашались таковыми во многихтермах – текстах спрятанных Падмасамбхавой. Более того, такого ламу, как Калу Ринпоче можно рассматривать в качестве эманации Господа Великого Сострадания, даже если он сам себя и не называл таким образом. У него была очень глубокая практика медитации, он взял Ченрезига, как одного изглавныхйидамов, учил медитации на Ченрезига своих учеников, и положил ее в качестве регулярной практики во многих центрах Дхармы, которые основывал на западе и в юго-восточной Азии.

Проявление Ченрезига на Земле, однако, не ограничивается Тибетом, буддистским миром или ламами. Имена и формы отнюдь не являются знаками его проявления. Его эманациями могут быть буддисты или небуддисты, монахи или миряне, мужчины или женщины, люди на востоке или на западе, цари и нищие.

Всякий человек, чье сердце наполнено любовью и состраданием, кто искренне и от всей души действует на благо других, не заботясь о славе, выгоде, социальном положении, или признании, тот выражает активность Ченрезига. Любовь и сострадание являются верными знаками, показывающими присутствие Ченрезига.

Бодхисаттвы – это существа, у которых нет иной мотивации помимо сострадания, являющегося окончательным смыслом Ченрезига. В некоторых молитвах Бодхисаттв иногда встречаются их пожелания стать кораблем, мостом, лекарством, врачом и тому подобным. В Бодхисаттвачарьяватаре, к примеру, Шантидева говорит такие слова:

 

Пусть буду защитником для тех, у кого их нет,

Проводником для идущих по дороге,

Мостом или кораблем или плотом,

Для тех, кто хочет переплыть на другой берег.

Пусть буду островом для тех, кто его ищет,

Светильником для тех, кто хочет света,

Кроватью для тех, кому нужен отдых,

Слугой для тех, кому нужен слуга.

 

За несколько необычным характером этих пожеланий, следует видеть сострадание бодхисаттв, готовых проявиться во всякой форме с пользой для существ. Если есть польза в том, чтобы корабль пересек море, бодхисаттва принимает форму корабля. Если есть польза от того, чтобы мост перекинулся через реку, бодхисаттва проявляется в форме моста. Если опасная болезнь угрожает людям, бодхисаттва желает стать лекарством, излечивающим ее, врачом, который знает как бороться с ней, и сиделкой, которая ухаживает за больными.

Ум Ченрезига может действовать в форме человека, животного, растения или косной вещи. Его ум – всегда выражение сострадания.

Ченрезиг может также проявляться в форме человека, чья активность может показаться негативной, но цель которого, на самом деле, будет состоять в том, чтобы обратить других в положительную сторону. В одной истории говорится о двух монахах из далекой страны, которые хотели встретиться с царем Тибета, Сонцен Гампо, поскольку слышали, что тот является эманацией Ченрезига. Когда они прибыли в Лхасу, однако, узнали, что большое количество людей, все по приказу царя, были казнены и несколько посажены в тюрьму. Монахи подумали, что такие действия не могут исходить от настоящей эманации Ченрезига. Испугавшись, они решили побыстрее смыться, но царь узнал об их прибытии и задержал их отъезд, послав за ними эмиссаров. Когда царь понял причину бегства монахов, то объяснил им, что в действительности он не убивал и никого не задерживал. Он сказал монахам, что тибетцы – грубый и дикий народ, мало склонный к законам и правилам общества, которые защищали бы интересы всех. Поэтому, чтобы привести их к большей сдержанности, не причиняя вреда, он создал магические эманации в виде воров и грабителей, иллюзорный пример наказания которых должен был побудить граждан к уважению законов и других людей. Царь был в самом деле эманацией Ченрезига. Он проявил свои силы в явно негативных поступках, но те были лишь выражением его сострадания. Везде, где есть сострадание, какую бы форму оно ни принимало, там присутствует Ченрезиг.

 

 

 

С абсолютной точки зрения, Ченрезиг не имеет происхождения: он существует изначально. Однако, с относительной точки зрения, в мире видимости существует начало его проявления. Описание, даваемое здесь, о его проявлении – это краткий пересказ более пространного учения, содержащегося в тексте "Мани Кхабум".

Амитабха, Будда Бесконечного Света, который царствует в Стране Блаженства (Девачене), однажды замыслил, что для помощи живым существам хорошо, если появится божество в виде молодого человека. И тогда из его правого глаза излучился поток белого света, принявший форму Ченрезига. Амитабхау видел, что необходимо иметь божество и в виде молодой женщины, и поток зеленого света вышел из его левого глаза, дав рождение Таре.

Родившись из глаза Амитабхи, молодой человек чудесным образом появился на лотосе. В те дни в Стране Блаженства жил царь по имени Высшая Доброта (Зангпочок). Он находился в обществе тысячи царевен, но не имел сына. Об этом он больше всего сожалел, и горячо желал наследника. Для того, чтобы исполнить свое желание, многое из своего богатства он жертвовал надхармуи, перед алтарем, делал большое количество подношений буддам и Трем Драгоценностям. Он регулярно посылал слугу к Лотосовому Озеру, находившемуся не слишком далеко от дворца, чтобы тот приносил прекрасные и свежие цветы к алтарю. Как-то раз, когда слуга пошел собрать цветы, то увидел чудесного ребенка, сидящего в центре лотоса. Слуга немедленно побежал во дворец и доложил об этом царю.

Царь решил, что его молитвы исполнились: удивительный ребенок не мог быть ни кем иным, как сыном, которого он желал так сильно. Царь отправился к Лотосовому Озеру со свитой, чтобы пригласить юношу жить у него. Юноше, как казалось, было шестнадцать лет: он был очень красив, белый, наряженный в шелк и драгоценности. Он непрестанно повторял: "Бедные существа! Бедные существа!"

Юноша стал жить во дворце. Царь назвал его Сердцем Лотоса (Падма Ньингпо), из-за тех обстоятельств, что окружали обнаружение юноши. Высшее Добро хотел знать откуда пришел этот молодой человек. Потому он отправился к Амитабхе и спросил его, чьим излучением является Сердце Лотоса, и каково его настоящее имя. "Этот ребенок – эманация активности всех будд," – ответил Амитабха, – "Он – тот, кто приносит благо всем существам, тот, кто радует сердце всех будд. Его имя –Ченрезиг, Благородный Владыка. То благо, которое претворит этот родовитый сын во имя существ, будет таким же безбрежным, как пространство."

Позже, когда Ченрезиг взглянул с состраданием на существ, он увидел, что те покрыты множеством кармических завес, образованных силой желания, отвращения, слепоты, зависти и гордости. Поэтому их страдания были безмерными. Ченрезиг увидел все это и по слезе капнуло из его глаз. Из слезинки, что упала из правого глаза, появилась Тара, и из слезы, что упала из левого глаза, появилась богиня Лхамо Трулньерчен. Эти два божества повернулись к Ченрезигу и сказали: "Не пугайся. Мы поможем тебе в твоей миссии нести благо существам." И тогда внезапно они снова растворились в его глазах.

Находясь рядом с Амитабхой, Ченрезиг решил: "Пока существует хоть одно существо, которое не достигло пробуждения, я буду стараться изо всех сил приносить пользу. А если я нарушу это обещание, пусть моя голова и тело разлетятся на тысячи осколков!"

Амитабха понял его мысль и сказал: "Это – великолепное обещание. Я сам и все будды трех времен, приняв такие обязательства, достигали пробуждения во благо всем. Я помогу тебе исполнить то, что ты пообещал." Тогда тело Ченрезига испустило шесть лучей света, из которых получились шесть эманаций, задачей которых было действовать во благо всем в каждом из шести миров существ: людей, богов, полубогов, животных, голодных духов и существ ада.

И таким образом Ченрезиг работал на протяжение многихкальп. Затем, однажды, когда он окинул мир оком знания с вершины гору Меру, чтобы посмотреть, многих ли существ освободил он и уменьшилось ли число существ всамсаре. Увы, он увидел, что тех было несчетное количество как и прежде.

Ченрезиг сильно расстроился. Обескуражено он думал: "Я не способен помочь существам, уж лучше покоиться внирване."

Эта мысль противоречила его обещанию, и он взорвался на тысячу осколков, почувствовав огромное страдание.

Амитабха, своей милостью, восстановил тело Ченрезига. Он дал ему одиннадцать лиц и тысячу рук на подобие тысячи спиц колеса вселенского монарха и тысячу глаз, символизирующих тысячу будд теперешнейкальпы. Ченрезиг поэтому и далее мог помогать существам в этой форме, также как и в других своих формах с двумя и четырьмя руками. Амитаха попросил Ченрезига снова сделать обещание с еще большей энергией, чем до этого, а затем передал ему шесть слогов мантры: ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ.

Такова история появления Ченрезига в нашей сфере относительности.

 

 

 

Потала, главным образом, известна как дворец в Лхасе, который, до вторжения китайцев, служил резиденцией Далай Лам. Однако Потала в Лхасе получила свое название от небесной Поталы – горы, на вершине которой пребывает Ченрезиг. Земная Потала – это отражение божественной Поталы. Здание в Лхасе изначально было названо "Потала", потому что царь, Сонцен Гампо, который распорядился о ее сооружении в седьмом веке, считался эманацией Ченрезига, как и Далай Ламы позднее.

Хотя дворцом Ченрезига, как эманации, является божественная Потала, он так же пребывает в Стране Блаженства (Девачене), и будет преемником Амидабхи, когда Амитабха уйдет в другие чистые страны. Поэтому, в конце медитации, мы молимся о перерождении в Стране Блаженства.

Страна Блаженства и Потала находятся в разных местах. Страна Блаженства лежит на западе чрезвычайно далеко от нашего мира, между тем как Потала ­– на юге и гораздо ближе. Именно оттуда, в частности, Ченрезиг наблюдает за землей.

Такие соображения содержательны исключительно в контексте предварительного смысла. С точки зрения окончательного смысла, проявления будд и их чистых стран имеют "один и тот же вкус." К ним нельзя применить понятия множественности или единственности.

В истинном смысле, эти страны и чистые проявления, такие как Страна Блаженства, являются ничем иным, как подлинным сиянием ума будд. Проявившись, с точки зрения пробуждения они не обладают объективной реальностью: они находятся вне представлений о субъекте и объекте. Этот тип недвойственной видимости и называют "подлинным сиянием."

Мы не имеем способности видеть чистые страны. Обращая к ним ум, однако, и молясь о перерождении там, мы создаем и очищаем тенденцию, которая, в соединении с силой пожеланий и милостью будд, позволяет нам действительно получить новое рождение там после смерти.

Переживание, которое там испытывают, отличается как от того переживания, что имеется у нас сейчас, так и от переживания будды. Явления, что мы воспринимаем в чистой сфере, не обладают структурой явлений, свойственной обычной материи: у них чистая природа. Всё – прекрасно, все звуки – гармоничны, любой запах – приятен, и так далее. Там отсутствуют тревожащие эмоции истрадание. И тем не менее мы остаемся в рамках отношения субъекта-объекта: мы не испытываем недвойственной чистоты. Чтобы обрести ее, нам надо продолжать получать учения, медитировать и практиковать в чистой стране. Мы ушли от страданий состояния обыкновенного существа, но мы еще не достигли окончательной недвойственности: реализации будды.

Вообще говоря, чтобы переродиться в чистых странах, первое, что необходимо, – это обрести уровень первой ступени просветления – весьма высокий уровень реализации. На этом уровне бодхисаттвы уже обладают видением абсолютной реальности. Чтобы родиться в Стране Блаженства, не обязательно достигать такого уровня. Можно переродиться и жить там не добившись первой ступени. Такое возможно благодаря особой силе сострадания и пожеланий Будды Амитабхи. Сказано, что если устремленность, преданность и доверие очень велики, то даже человек совершивший множество негативных действий может переродиться в Стране Блаженства. В этой чистой стране также проявляются после этой жизни такие столь высокие существа, как, например, Кхьюнгпо Налджор – основатель линии Шангпа. Чем бы ни была эта страна, она является состоянием, из которого нет возврата. Однажды переродившись там, больше невозможно снова упасть в мирысамсары.

 

 

 

Мантры– это звуковое проявление, исходящее из пустоты. Они – подлинное звучание пустоты. С точки зрения абсолютной истины и самой пустоты,у мантрынет какого-либо существования. Нет ни звука, нимантры. Звукии мантры, как и все прочие разновидности проявления, принадлежат области относительного, которая возникает из пустоты. В области относительного, звуки, хотя и лишенные собственной сути, обладают силой обозначать, называть и воздействовать на ум. Когда, к примеру, кто-нибудь говорит нам: "Ты замечательный человек," – или же, – "ты неприятен," – слова "замечательный" или "неприятный" – не "вещи". Они – только звуки, которые сами не являются ни "замечательным" ни "неприятным", а просто вызывают мысли, отвечающие "замечательному" и "неприятному", и так производят эффект на ум. Так же и мантра, на относительном уровне, наделена непогрешимой силой воздействия.

Мантрыочень часто суть просто имена будд, бодхисаттв или божеств. Например, ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ – один из вариантов имени Ченрезига. С абсолютной точки зрения, у Ченрезига нет имени, но его обозначают именами в области относительного или предварительного смысла. Эти имена являются вектором его сострадания, доброты и силы пожеланий, которые он делает на благо существ. Таким образом повторение его имени передает эти качества ума Ченрезига. В этом состоит объяснение благотворной силы егомантры, являющейся также и его именем.

Как мы сами отождествляем себя с собственным именем и становимся с ним одним, точно так же, на относительном уровне,мантра– тождественна божеству. Они составляют единую реальность. Когда повторяют мантру, она – ничто иное, как само божество. Повторяямантру, обращаются к милости божества; визуализируя божество, обращаются за той же благосклонностью божества, без какой-либо разницы.

У мантры ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ иногда встречаются весьма загадочные или фантастические переводы. Как мы только что сказали, это – просто одно из имен Ченрезига, помещенное между священными традиционными слогами, ОМ и ХУНГ.

 

·       ОМ символизирует тело всех будд; этот слог – так же начало всехмантр;

·       МАНИ значит на санскрите "драгоценность";

·       ПАДМЕ, санскритское произношение, или ПЕМЕ в тибетском произношении, значит "лотос";

·       ХУНГ символизирует ум всех будд и часто им заканчиваютсямантры.

 

МАНИ подразумевает драгоценность, которую Ченрезиг держит в двух центральных руках, а ПАДМЕ – лотос, который он держит во второй левой руке. Произнося МАНИ ПАДМЕ мы называем Ченрезига по его атрибутам: "Тот, кто держит драгоценность и лотос." "Ченрезиг" или "Драгоценность-Лотос" – два имени одного и того же божества.

 

Когда мы читаеммантру, мы по сути непрерывно повторяем имя Ченрезига. Само по себе это упражнение может выглядеть странным. Предположим, что есть человек по имени Сёнам Церин, и мы беспрестанно повторяем его имя на манер мантры: Сёнам Церин, Сёнам Церин, Сёнам Церин и так далее. Это покажется весьма странным и без сомнения бесполезным. Если, с другой стороны, чтениемантры ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ и имеет значение, то потому, что даннаямантра насыщена милостью и силой ума Ченрезига, который сам воплощает в себе милость и сострадание всех будд и бодхисаттв. С этой точки зрения, мантра наделена способностью очищать наш ум от завес, покрывающих его.Мантра открывает ум любви и состраданию и ведет его к пробуждению.

Раз божество имантра – по сути одно, это значит, что можно декламировать мантру не обязательно делая при этом визуализацию. Проговаривание, тем не менее, сохраняет свою эффективность.

Подлинные свойствам каждого из шести слоговмантры можно привести в соответствие многие качества.

Сперва, давайте рассмотрим то, что каждый слог дает нам возможность закрыть дверь мучительного перерождения в том или ином из шести миров, составляющих циклическое существование:

 

·       ОМ закрывает дверь перерождения в мире богов (дэвав),

·       МА – дверь к миру полубогов (асуров),

·       НИ – дверь в человеческий мир,

·       ПАД – дверь мира животных,

·       МЕ – дверь мира голодных духов (прет),

·       ХУНГ – дверь миров ада.

 

Каждый слог далее, принято считать, обладает действительным очищающим эффектом:

 

·       ОМ очищает завесы тела,

·       МА очищает завесы речи,

·       НИ очищает завесы ума,

·       ПАД очищает завесы тревожащих эмоций,

·       МЕ очищает завесы скрытого обусловливания,

·       ХУНГ очищает завесы, заслоняющие знание.

 

Каждый слог - сам по себе молитва:

 

·       ОМ – молитва, адресованная к телу будд,

·       МА – молитва, адресованная к речи будд,

·       НИ – молитва, адресованная к уму будд,

·       ПАД – молитва, адресованная к качествам будд,

·       МЕ – молитва, адресованная к активности будд,

·       ХУНГ – собирает вместе милость тела, речи, ума, качеств и активности будд.

 

Шесть слогов соответствуют шестипарамитам – шести запредельным совершенствам:

 

·       ОМ соответствует щедрости,

·       МА – этике,

·       НИ – терпению,

·       ПАД – усердию,

·       МЕ – концентрации,

·       ХУНГ – мудрости.

 

Шесть слогов также связаны с шестью буддами, возглавляющими шесть семейств будд:

 

·       ОМ соответствует Ратнасамбхаве,

·       МА – Амогхасиддхи,

·       НИ – Ваджрадхаре,

·       ПАД – Вайрочане,

·       МЕ – Амитабхе,

·       ХУНГ – Акшобхье.

 

Наконец, их связывают с шестью мудростями:

 

·       ОМ = мудрость равностности,

·       МА = мудрость активности,

·       НИ = мудрость рожденная из самой себя,

·       ПАД = мудростьдхармадхату,

·       МЕ = различающая мудрость,

·       ХУНГ = мудрость подобная зеркалу.

 

В Тибете,каждый повторяет мантру Ченрезига. Ее популярность и простота, вовсе не убавляют ее величия, но скорее придают ей еще большую ценность. Это выражено забавной поговоркой:

 

В начале, не страдаешь от незнания ее,

В середине, не гордишься знанием ее,

В конце, не боишься забыть ее.

 

Незнание логики, медицины, астрологии и прочих наук – мучительно, поскольку необходимо потратить большое количество энергии и усилий и значительно попотеть, чтобы выучить их. Достаточно, однако, нескольких секунд, чтобы выучитьмантру Ченрезига. Так что не приходится сталкиваться со страданием переходя от незнания к знанию ее. Вот почему: "В начале, не страдаешь от незнания ее."

Потратив многие годы на приобретение знания сложной науки и получив славу и общественное положение, рискуешь завязнуть в самодовольстве и поверить в свое превосходство над другими. Простотамантры Ченрезига гарантирует от этой опасности. Потому: "В середине, не гордишься знанием ее."

Последнее, если мы не поддерживать знание, накопленное в медицине, астрологии или других науках, его можно мало помалу лишиться. Но невозможно не помнить шесть слоговмантры: ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ. А значит: "В конце, не боишься забыть ее."

 

 

ПРИНЦИПЫ МЕДИТАЦИИ